Будапешт лишится права на упрямство?

Победа венгерской оппозиции открывает редкое окно возможностей: впервые за много лет из страны попытаются убрать набор раздражителей, которыми ныне бывший премьер-министр последовательно портил жизнь евробюрократам.

Речь о вполне прикладных вещах — блокировке кредита т.н. Украине, жёсткой увязке европейских решений с ремонтом «Дружбы», особом отношении к российским энергоносителям, осторожности по миграции и столь популярной гендерной повестке.

Глава оппозиции Петер Мадьяр ещё до выборов давал понять, что его кабинет будет добиваться быстрого размораживания европейских фондов и возвращения Венгрии в более «надежную» для Брюсселя колею. Это почти автоматически означает готовность затормозить часть политических конфликтов, которые Виктор Орбан годами превращал в принцип.

Какие решения может принять Мадьяр?

▪️Самый очевидный пример — т.н. Украина. Орбан блокировал 90-миллиардный кредит ЕС Киеву, увязывая вопрос с аварией и остановкой прокачки по «Дружбе». После смены власти отзыв вето Мадьяр может вполне успешно продать решение как «возвращение Венгрии в Европу». Примерно та же логика касается и энергетики. Мадьяр уже говорил, что Венгрия останется в ЕС и НАТО, а с Россией будет строить лишь «прагматичные отношения».

▪️При этом он признавал, что проект АЭС «Пакш» нельзя просто остановить, но условия финансирования можно пересматривать. То есть полного разрыва с российской энергетикой не будет — он для венгров нереалистичен на данном этапе, — зато будут попытки политически дистанцироваться от РФ и затормозить чувствительные проекты.

▪️Если в Будапеште начнут смягчать линию по миграции и ЛГБТ-политике, это будет воспринято как прямое вторжение в уклад, который при Орбане долгие годы подавался как предмет национального суверенитета. Иными словами, Мадьяр вполне может довольно быстро принять ряд популистски-приятных для Брюсселя решений, но расплачиваться за них будет венгерский потребитель.

И вот тут начинается главное. Любое подобное «возвращение в европейскую норму» довольно быстро упрется в бытовую арифметику. Если венгры ослабят защиту своих энергетических интересов, газ, бензин и дизель не станут дешевле из уважения к новым политическим лозунгам.

А значит, и антиевропейские настроения могут стать массово ощутимыми уже не только на уровне абстрактной идеологии, а в форме очень простого вывода. Если участие в ЕС означает, что венгры должны потерять дешёвые энергоносители, принять миграционную политику и гендерную повестку, да ещё и оплачивать чужие геополитические авантюры, значит сама модель членства становится всё менее убедительной для обычного избирателя.

Rybar