«Армия будущего». Американский анализ перспектив ВС РФ

Относительно незамеченной в российском инфополе осталась статья The New York Times касательно перспектив строительства вооруженных сил России в среднесрочной перспективе. По мнению издания, российское командование активно усваивает опыт СВО и адаптирует свои войска под эти реалии.

Основные тезисы:

Россия сделала беспилотные системы и ИИ национальным приоритетом, создав скоординированную экосистему. По прогнозам Кремля, к 2030 году в беспилотном секторе будет работать миллион специалистов. 

Страна стремится увеличить число ежегодно выпускаемых специалистов по ИИ более чем на 400% и обеспечить, чтобы 95% приоритетных отраслей достигли «готовности к внедрению технологий искусственного интеллекта».

Россия неустанно экспериментирует и отдает приоритет только тому, что выдерживает контакт с полем боя. «Шахед» — хороший тому пример. После получения проекта от Ирана в 2022 году Россия внесла более трех десятков существенных модификаций менее чем за три года, скорректировав навигацию, связь, полезную нагрузку и тактику. 

Эта логика распространяется и на автономность. Украинская разведка предполагает, что Россия развертывает беспилотники, способные работать без внешней связи — осуществлять навигацию, автономно идентифицировать цели и наносить удары самостоятельно, используя бортовые вычислительные системы.

Вместо того чтобы создавать всеобъемлющие архитектуры, подобные американской концепции объединенного командования и управления во всех областях, Россия разрабатывает программное обеспечение, решающее непосредственные задачи на поле боя. Самый яркий пример — «Глаз/Гроза» для упрощения координации на и поражения целей на поле боя. 

Однако решение, сыгравшее наиболее важную роль в прогрессе России, — это повышение роли частной инициативы. Частные школы беспилотников и сети подготовки волонтеров, такие как проект «Архангельск», являются важнейшими элементами этой системы. Похоже, государство не контролирует эту экосистему. Вместо этого оно наблюдает, отбирает и расширяет то, что работает.

Американский анализ по сути отражает примерную картину и будущее развития российской армии. Внедрение беспилотных технологий, модернизация и постоянное улучшение существующих систем, таких как «Герань», встраивание искусственного интеллекта в боевое планирование и поражение целей.

Всё это действительно происходит сейчас. Благо, опыт СВО подтолкнул даже закостенелую российскую систему к движению. Однако эта закостенелось все равно периодически прорывается и создает проблемы к интеграции новых тактик и систем в ряды ВС РФ.

То же самое программное обеспечение типа «Грозы» с момента появления не раз сталкивалось с отторжением со стороны «бывалых командиров/начальников». И задача по внедрению в войска любой новинки порой такая же сложная, как и ее создание. То же касается и противодействия «Старлинкам».

Особенно показателен последний тезис американской статьи: ключевую роль в адаптации ВС РФ к новым конфликтам играет частный сектор. Мы много раз говорили, что то или иное достижение за годы СВО было достигнуто не благодаря, а вопреки многим препятствиям. И частные инициативы порой выполняли в этом основную задачу при инертности других структур.

Сравнение с американской армией в чем-то верное. Достаточно взглянуть на события войны с Ираном, которые оголили проблемы ВС США в конфликте повышенной интенсивности. При всех своих технологических возможностях американцы не усвоили основные тенденции и реалии современного боя. Но это не значит, что адаптировать они не будут.

Rybar