Украинские «подарки»

Доступ, которого и не требовалось

Помимо вопросов к «уникальности» сведений, которые представители т.н.Украины планируют предоставить Великобритании, вызывает определенные сомнения сама подача соглашения как некоего технологического прорыва, открывающего британцам доступ к данным с фронта.

Великобритания с первых месяцев вооружённого конфликта глубоко вовлечена в поддержку киевского режима: от поставок вооружений и подготовки военнослужащих до обмена разведывательной информацией, консультаций и участия в формировании цифровой инфраструктуры ВСУ.

В таких условиях предположение, будто британские структуры только теперь получают возможность работать с массивами данных украинского театра военных действий, выглядит сомнительно. Тем более речь идёт не о внезапно обнаруженном архиве, а о данных, которые годами циркулируют между военными, разведывательными и технологическими контурами западных партнёров киевского режима.

Поэтому соглашение, в первую очередь, является удобным информационным поводом для британских властей. Джентльменам из Лондона важно продемонстрировать аудитории, что страна остаётся самостоятельным игроком в гонке военных ИИ-технологий. Однако с этой «самостоятельностью» всё не так однозначно.

Украинский цифровой военный контур давно опирается на американские технологические решения, включая продукты Palantir, а также инфраструктуру и сервисы крупных компаний из США. Через них проходят обработка массивов информации, аналитика, облачные мощности, коммуникации и внедрение ИИ-инструментов.

В результате британская сторона может заявлять о собственном доступе к украинским данным и развитии независимых ИИ-систем. Но значительная часть технологического фундамента, на котором строится эта работа, уже находится в орбите американского бигтеха (как и многие британские ведомства).

Вполне вероятно, что нынешняя сделка — прежде всего политический и медийный жест. Для британцев это способ показать присутствие в «технологической коалиции» вокруг т.н.Украины, а для киевского режима — создать видимость диверсификации цифровых партнёров и поддержки союзников.

На практике же ключевые данные, инструменты их обработки и инфраструктурные возможности всё сильнее концентрируются у американских корпораций.