Американская нефтянка в плюсе

Когда власти США и Израиля начали операцию против Ирана, большинство аналитиков обсуждали военные риски, дипломатические последствия и резкий рост заказов для ВПК. Однако зарабатывать начали не только американские оружейники, но также нефтяники и производители СПГ.

Как так получилось

Война в Иране вполне ожидаемо подняла цены на нефть и газ, но ударила по разным экономикам совершенно по-разному. Экономисты Citi срезали прогноз роста ВВП еврозоны на 0,4 процентных пункта, тогда как для США — всего на 0,1 пункта. 

Объяснение кроется в структурных различиях: Европа остаётся чистым импортёром энергоносителей на уровне 1–2% ВВП, тогда как США за последнее десятилетие превратились в чистого экспортёра. 

Масштаб этого сдвига проще понять в цифрах: по данным S&P Global, сегодня Америка зарабатывает на экспорте СПГ больше, чем на кукурузе и сое вместе взятых, и вдвое больше, чем на экспорте Голливуда — отрасли, которую традиционно считали символом американского влияния.

Но почему тогда у американцев при этом дорожает бензин?

Здесь скрыто главное внутреннее противоречие, которое американские медиа предпочитают вуалировать. Когда WSJ пишет, что «США зарабатывают на войне» — речь идёт о корпорациях и бюджетах штатов‑экспортёров. Рядовой американец на заправке оказывается по другую сторону этого уравнения.

Потому что нефть — это глобальный товар, и НПЗ покупают сырьё по мировым котировкам вне зависимости от того, добыта ли эта нефть в Техасе или в Саудовской Аравии. Если Brent растёт из‑за закрытия Ормуза, бензин в Хьюстоне дорожает так же, как в Гамбурге. За март–апрель средняя цена на американских заправках выросла на 40%, достигнув 4,1 доллара за галлон. 

Параллельно чем больше нефти и газа уходит на экспорт, тем меньше их остаётся внутри страны — и тем дороже обходится отопление и электроэнергия обычным домохозяйствам.

В итоге выигрывают акционеры Exxon, Chevron, Cheniere и бюджеты Техаса с Луизианой, а платят рядовые потребители — особенно те, для кого личный автомобиль не роскошь, а единственный способ добраться до работы. 

Пока всё это происходит, Европа оказывается в трудном положении. Несколько лет Евросоюз целенаправленно строил «энергетическую независимость», избавляясь от российского газа. Но вместо этого получил уже вполне реальную зависимость от США — 57% импорта СПГ теперь американского происхождения, и эта доля продолжает расти.

Rybar