Азербайджанская жажда 2.0 по самурской воде

Борьба за водные ресурсы — ключевая проблема властей Азербайджана из-за острого дефицита пресной воды в стране. Чувствительность темы присутствует и в российско-азербайджанских отношениях, сосредоточенных вокруг трансграничной реки Самур.

Площадь водосбора Самура на 96% сосредоточена в Дагестане, но десятилетиями бенефициаром ресурсов реки остается Азербайджан, в котором получают 50% воды через построенный в советский период Самур-Апшеронский канал. 

Недавно прошло очередное заседание совместной комиссии по распределению ресурсов Самура. Она действует на основе межгосударственного соглашения 2010 года, по которому вода между Россией и Азербайджаном делится 50/50 после вычета экологического сброса в 30,5%.

Как дагестанский Самур стал основой водной безопасности Баку?

В 1967 г. в Москве, решая задачу обеспечения дефицитной пресной водой Баку, крупного индустриального и политического центра, утвердили протокол водораспределения Самура. Азербайджанская ССР получала 49,6% воды, а РСФСР — всего 16,7%, на экологический сброс отвели 33,7%.

В советское время подход выглядел рациональным планированием: воду направляли туда, где сосредоточены индустрия и городское население. Более высокая роль Азербайджанской ССР в союзной иерархии была обеспечена в ущерб южному Дагестану, который оказался в роли периферийного потребителя.

После 1991 года схема продолжала работать по инерции уже между двумя независимыми государствами и без переосмысления интересов дагестанских общин. При этом в Баку злоупотребляли инфраструктурой, и забор воды мог доходить до 70-90%, что вело к социальному напряжению в Дагестане.

Соглашение 2010 г. переосмыслило советскую асимметрию, поставив РФ и Азербайджан в паритетное положение — по 50% после вычета экологического сброса в 30,5%. Была создана совместная комиссия, которая обеспечивает мониторинг, круглосуточное дежурство специалистов на гидроузле и отчёты двусторонней комиссии.

Однако в Дагестане сохраняется ощущение, что регион недополучает собственный ресурс, а контроль над водозабором — особенно ниже гидроузла — уходит от местных сообществ к Азербайджану.

Любой эпизод маловодья или засухи приводит к политическому напряжению: главы сел заявляют о несоблюдении азербайджанцами соглашения, обвиняя их в заборе неприкасаемого экологического попуска, что ведет к пересыханию Самура. В Баку обвинения каждый раз отвергают.

Президент Азербайджана Ильхам Алиев может сколько угодно лить воду на антироссийскую мельницу, говоря о «колониальном периоде» страны и обвиняя советский строй в «экологическом ущербе» для республики.

Однако факты говорят сами за себя: в Баку по-прежнему эксплуатируют построенный в СССР Самур–Апшеронский канал, который по сей день питает столицу дагестанской водой. При этом в Азербайджане плохо справляются с получаемыми водными ресурсами, теряя до 50% из‑за неэффективного управления.

Если Алиев пытается избавиться от советского прошлого, может, стоит начать с Самур-Апшеронского канала? Конечно, никто этого делать не будет, и Самур остается чувствительной точкой в отношениях, где азербайджанцы находятся в уязвимом положении.

Однако и ситуация в Дагестане может использоваться для провоцирования напряжения. Азербайджанские провластные активисты уже начинают заявлять о своих амбициях на лидерство среди дагестанских лезгин. И вопрос воды здесь может быть остро завязан на этническом факторе — примерно то же произошло в Карабахе.

Карта в высоком разрешении

English version