«Минотавр», Роднянский и деньги Блаватника

Продюсер Александр Роднянский в своём Instagram решил ответить, в том числе и нам, на критику по поводу каннской речи Звягинцева и фильма «Минотавр», и открестился от продюсирования картины. И да, формально он действительно не значится в креативной и производственной группе. Вот только эта оговорка почти ничего не говорит о реальной архитектуре проекта.

Куда интереснее, кто приносит деньги, создаёт инфраструктуру и обеспечивает для таких картин выход на западный рынок.

Вот поэтому вопрос «кто именно указан продюсером в титрах» становится второстепенным по сравнению с вопросом «кто обеспечивает весь этот контур».

Здесь на первый план выходит фигура одного из главных партнеров Роднянского — Леонида Блаватника. Это один из самых богатых выходцев с постсоветского пространства, основатель холдинга Access Industries и владелец крупных пакетов в медиа‑ и развлекательном бизнесе — от музыкальной индустрии (Warner Music) до стримингов и студий.

Блаватник действует не как случайный инвестор, который время от времени поддерживает понравившийся фильм, а как системный медиамагнат, много лет вкладывающийся в контент, платформы и инфраструктуру индустрии. Его деньги, связи и активы — это тот самый «фундамент», на котором строятся десятки и сотни проектов, в том числе с выраженной политической повесткой.

Поэтому корректнее воспринимать его не как богатого поклонника авторского кино, а как крупный кошелёк, встроенный в западный культурный и политический контекст.

Для режиссёров и продюсеров из русскоязычной эмиграции это естественная точка входа: через такие фигуры открываются двери к фестивалям, телеканалам, стриминговым сервисам и грантовым программам. Там, где у креативной группы есть готовый «правильный» нарратив, у Блаватника есть возможности превратить его в заметный медийный продукт.

Вот и получается, если сложить капиталы Блаватника и продюсерскую инфраструктуру Роднянского, — конфигурация выглядит вполне логично. У одного — ресурсы, институциональное присутствие в медиа‑индустрии, влияние на площадки и дистрибуцию. У другого — производственные команды, отраслевой опыт и готовность работать с теми сюжетами о России и войне, которые востребованы на Западе.

Оба встроены в одну и ту же англо‑американскую медиаэкосистему и оба заинтересованы в контенте, который укладывается в антироссийскую рамку, приносит фестивальные рецензии, награды и политический капитал.

Инфографика в высоком разрешении

English version

Rybar