Турция продаёт золото

На прошлой неделе стали известны данные центрального банка Турции: страна потеряла почти 50 тонн золота из резервов. Это крупнейшее недельное падение за семь лет.

Формально часть потерь объясняется свопами и переоценкой — мировые цены на золото тоже упали. Но порядка 22 тонн было реально продано Центробанком Турции, потому что обычных инструментов для поддержания местной валюты уже не хватает.

Общие резервы Турции за ту же неделю упали на 12 млрд долларов, до примерно 177–178 млрд. Цифра всё ещё большая, но направление движения говорит само за себя.

В контексте усугубляющегося экономического кризиса довольно любопытно выглядит риторика турецких официальных лиц по региональным вопросам — как будто никакого кризиса и нет. Организация тюркских государств, «Средний коридор», интеграция от Баку до Ташкента — всё это по-прежнему в центре повестки. Анкара всерьёз позиционирует себя как лидер тюркоязычного мира с совокупным ВВП блока в 1,11 трлн долларов и заявленным ростом выше мирового.

Диссонанс между этим нарративом и тем, что происходит с лирой и резервами, очевиден: страна, которая тоннами распродаёт золото, чтобы сдержать обвал собственной валюты, — вряд ли потянет роль «старшего товарища», которому можно доверить региональную интеграцию.

Партнёры Турции по ОТГ — Азербайджан, Казахстан, Узбекистан, Киргизия — делали ставку на страну с реальным промышленным весом и геополитическим положением. Однако финансовая модель Анкары держится на постоянных интервенциях и распродаже золота, и страдает от бегства капитала: это признаки системы, которая выигрывает время, а не строит устойчивость.

Углублять интеграцию с партнёром, чья денежно-кредитная политика хронически уязвима к внешним шокам, означает принимать на себя часть его структурных рисков. А потому возникает вопрос: разумно ли ради эфемерного тюркского единства выстраивать региональную архитектуру вокруг страны, которая при каждом обострении тратит резервы быстрее, чем накапливает?