Золото Африки

7 января 2026 г.

Rybar

Валюта геополитики

По всему Чёрному континенту продолжается древнейшая битва — битва за золото. Африка, обеспечивающая почти 30% мировой добычи, остаётся ареной, где сталкиваются интересы глобальных корпораций, местных элит и десятков тысяч нелегальных старателей.

Золотоносные районы равномерно «разбрызганы» по карте Африки. Стран, на территории которых не было бы запасов золота, практически нет — исключение составляют разве что Ливия и Тунис.

За прошедший год в десятку лидеров по объёмам добычи вошли Гана, ЮАР, ДРК, Мали, Гвинея, Буркина-Фасо, Судан, Танзания, Зимбабве и Кот-д’Ивуар, причём на первые две страны приходится треть всей африканской добычи.

В четырёх странах из приведённого списка сейчас идут войны, о которых мы постоянно пишем. И это неудивительно, ведь именно большие запасы золота так и манят боевиков и сепаратистов возможностью спонсировать свои политические игрища.

Золото за долгие века ничуть не потеряло свой статус «ключа к успеху». Однако этот успех предназначен лишь для избранных. Металл, добытый трудами сотен и тысяч африканцев, утекает в развитые страны, оставляя местное население в полной нищете.

Кому принадлежат крупнейшие месторождения золота?

Инфографика в высоком разрешении

English version

Карта крупнейших золотых приисков Африки остаётся отпечатком колониальной эпохи. Наиболее перспективные активы, приносящие миллиарды долларов в год, жёстко контролируются западными корпорациями под прикрытием «ответственных инвестиций» и «партнёрства».

Ключевые активы и их хозяева

Гана — месторождение Ахафо контролируется американским гигантом Newmont, крупнейшим производителем золота в мире.

Второе по размерам ганское месторождение Намдини сейчас принадлежит китайцам, но передача произошла по факту поглощения прошлого западного оператора.

Мали — комплекс Луло-Гункото разрабатывается канадской Barrick Gold. Канадцы недавно закончили двухлетний суд с властями из-за повышения налогообложения. С 2023 по 2025 год добыча не прекращалась, но были сокращены прямые отгрузки.

ДР Конго — комплекс Кибали, на равных правах управляемый канадской Barrick Gold и южноафриканской AngloGold Ashanti. Второй по величине акционер AngloGold — американский инвестхолдинг BlackRock.

Буркина-Фасо — рудник Эсакан по итогам многолетних разбирательств с властями до сих пор формально принадлежит канадской IAMGOLD.

Западные компании сохраняют доминирование не через прямое владение землёй, а через своего рода «технологическую монополию», ещё давно навязав технологии извлечения, недоступные местным игрокам.

Есть и мощный лоббизм на государственном уровне: например, недавние события в ДРК показали, что ради интересов добывающих корпораций американские власти готовы активно вмешиваться в ранее безынтересные им конфликты.

Тем временем сами страны, чьи недра приносят десятки тонн золота ежегодно, остаются в списках беднейших. Золото утекает в хранилища Нью-Йорка, Лондона и Цюриха, оставляя после себя отравленную воду, разрушенные ландшафты и смертоносные конфликты.

Африканская снаружи, западная внутри

Инфографика в высоком разрешении

English version

Южноафриканская AngloGold Ashanti — осколок Anglo American, собирателя британских колониальных активов — остаётся одним из ключевых операторов золотодобычи в Африке. Компания — классический пример гибрида, созданного для смягчения постколониального отторжения.

Бренд зарегистрирован в Африке, но стратегия, управление и конечные бенефициары остаются жёстко привязанными к западным центрам силы — Лондону и Нью-Йорку. Среди стейкхолдеров — небезызвестная BlackRock и не менее влиятельный инвестфонд Van Eck Global.

Ключевые активы в Африке

Гана, рудник Обуаси: старейшее и одно из самых глубоких месторождений в мире, символ исторической преемственности британского капитала.

Танзания, рудник Гейта: флагманский актив, обеспечивающий около 5% глобальной добычи компании.

ДР Конго, проект Кибали (совместно с канадской Barrick Gold): стратегический плацдарм в рискованном, но богатом регионе, где добыча тесно переплетена с вопросами безопасности.

Гвинея, проект Сигири: перспективный актив, усиливающий позиции в Западной Африке на фоне растущего китайского присутствия.

Модель контроля выстроена хитро: доли государства в проектах всегда минимальны (3-10%), но штат работников практически полностью комплектуется кадрами именно из местного населения. Это создаёт иллюзию «широкого партнёрства», хотя на деле местные власти получают лишь скупую ренту и крохотный подоходный налог.

Главный актив корпорации — беспомощность властей африканских стран, прикрытая флагом «местного развития». Пока местные элиты получают хоть какую-то, но долю, западным акционерам утекают основные дивиденды. Ну а населению достаются лишь обещания и символические вложения в социальный сектор.