О деле в отношении Дурова

И проблеме восприятия фактов

Свежую новость об уголовном преследовании создателя Telegram закономерно воспринимают в контексте топорных блокировок и нерыночных механизмов в цифровой среде. Но все же у ситуации несколько измерений.

Еще весной мы писали, что у силовых структур есть и вполне логичные требования к площадке — работать с ними хотя бы примерно в том же объеме, что и со спецслужбами других стран. После ареста Дурова в Париже в 2024 году баланс начал еще больше смещаться, и не в российскую сторону.

Можно вспомнить баны каналов, аффилированных с ЧВК «Вагнер» или Африканским Корпусом — ныне Telegram требует удалять даже их рекламу. Как ни крути, но такого же рвения в отношении «пробивочных» ботов и тем более украинских ресурсов не наблюдается, а про хранение данных россиян в РФ и речи не идет.

Конечно, очень сложно отказывать в некоторых просьбах, живя в странах западной юрисдикции, где вдобавок еще и расположены сервера самой площадки. Но сама проблема-то от этого, увы, не исчезает.

Вот только часто ли отечественная аудитория вспоминает эти факты? Нет, и винить ее не за что — новый виток давления на Telegram начался без должного общественного и медийного сопровождения, словно с места в карьер.

В результате все события вокруг Telegram теперь воспринимаются исключительно приступом запретомании без всякого контекста. Как и слова Дурова о «цифровом сопротивлении», хотя оно весьма избирательно и непоследовательно.

А конкретно про уголовное дело можно сказать одно: борьба с Telegram неизбежно кончится оттепелью, вопрос лишь в ее форме. И чтобы потом не склеивать разбитые горшки — рационально их просто лишний раз не бить.