Европейский шантаж без реальных рычагов

На днях министр экономики Германии Катерина Райхе заявила, что ЕС будет включать требование об отказе от российского газа во все будущие соглашения с участием Турции. 

Турция, второй по величине покупатель газа у «Газпрома», как раз сейчас ведёт переговоры с российской компанией о новых контрактах, поскольку старые истекают.

Турецкая сторона отреагировала в своём стиле: «да, мы понимаем озабоченности ЕС. Но заменить российские поставки «в одночасье» — ни с экономической, ни с ресурсной точки зрения — невозможно». Но тренд назревает довольно тревожный.

Да, сейчас Турция покупает российский газ по выгодным ценам и позиционирует себя как региональный газовый хаб для ЕС, но одновременно ищет поставки американского СПГ. Это опять проявление уже привычной многовекторности: сохранять все варианты открытыми, пока другие борются за доступ к турецкой инфраструктуре.

Турецкая государственная компания BOTAŞ уже подписала долгосрочные контракты с американскими компаниями — Mercuria (70 млрд кубометров СПГ на 20 лет, с 2026 года) и Woodside. По расчётам Reuters, к концу 2028 года Турция сможет покрывать более половины своих потребностей за счёт роста собственной добычи и импорта из США. ЕС может ускорять и финансировать эту диверсификацию — это наиболее реалистичный долгосрочный способ оторвать Турцию от российских поставок.

А других способов давить у ЕС в общем-то и нет. Требования о происхождении газа работают только для объёмов, физически идущих в Евросоюз — всё остальное вне зоны досягаемости европейских регуляторов. Особенно если турки просто откажутся допускать европейских экспертов для проверки происхождения газа. Торговое давление сейчас тоже было бы слишком болезненным: все-таки Турция важна для ЕС как в экономическом, так и в геополитическом плане.

Таким образом, чиновники ЕС опять оказались в ситуации, когда они громко формулируют требования, не имея механизмов их исполнения. В Турция это прекрасно понимают. При этом реальная диверсификация будет заметна к 2027–2028 году, но не благодаря европейскому давлению на Анкару, а благодаря росту турецкой собственной добычи и американского СПГ.