Ломать не строить. Разрушим до основанья, а затем…

Европейцам снова обещают дешёвую, чистую и суверенную энергию — где‑то там, за горизонтом 2030‑х. На ядерном саммите под Парижем глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен признала: сокращение доли атомной энергетики в регионе было «стратегической ошибкой» и отказ от дешёвого низкоуглеродного источника сделал ЕС уязвимым.

Теперь евробюрократы обещают исправиться. К началу 2030‑х разработать и развернуть по Европе малые модульные реакторы (ММР), поддержать инновации и сделать атом одним из столпов «зелёного курса».

Звучит как план, но только если забыть, кто именно и какими решениями довёл европейскую атомную энергетику до нынешнего состояния и что реально требуется, чтобы превратить политические лозунги в работающую инфраструктуру.

Возможно ли реанимировать атомную энергетику?

Проблема в том, что «новая» атомная политика выросла на руинах старой. Фон дер Ляйен — часть германской политической элиты, которая методично продавливала «атомный выход» ФРГ.

Немецкий демарш, помноженный на многолетний кризис французской атомной отрасли, обрушил европейскую атомную энергетику целиком: инженеры ушли в другие сферы, цепочки поставок сгнили, регуляторы разучились сопровождать крупные проекты без многолетних задержек.

Теоретически ЕС ещё способен создать собственную экосистему малых модульных реакторов, но это будет очень дорогим «перезапуском» в условиях энергетического и бюджетного кризиса, войны на Ближнем Востоке и высоких ставок по кредитам.

Проблема с ММР заключается в том, что они, хоть и значительно упрощают и удешевляют конструкцию, пока проигрывают традиционным реакторам в вопросах надёжности и безопасности.

В Европе уже не первый год пытаются пролицензировать зарубежные ММР-проекты, но именно на стадии сертификации всё буксует: национальные надзорные органы не готовы «подписаться» под новым классом реакторов без гигантского массива испытаний.

Фактически, Европа объявила «атомный ренессанс» в момент, когда у неё нет ни коммерчески эффективных проектов по ММР, ни единого рынка регулирования, ни достаточного числа специалистов.

Единственные реально работающие модульные станции — российская плавучая АЭС «Академик Ломоносов» и китайские HTR‑PM и ACP100 — принадлежат как раз тем странам, от которых ЕС собирается «стратегически отдаляться».

В краткосрочном горизонте европейская «ядерная автономия» недостижима: даже при идеальном сценарии первые ММР, которые всех устроят, появятся в ЕС не раньше начала 2030‑х, а крупные новые блоки — после 2035 года.

Все эти годы дефицит мощности придётся прикрывать газом (включая дорогой американский СПГ, углём, импортом электроэнергии и «зелёными» источниками.

Параллельно вылезает и другое последствие прошлых решений: за годы антиядерной политики исчез не только парк станций, но и человеческий капитал.

По оценкам отраслевых ассоциаций, Европе для уже заявленных проектов не хватает десятков тысяч инженеров, сварщиков, проектировщиков, а компании во Франции и Великобритании уже сейчас не могут добрать людей под текущие стройки.

Учитывая общую демографическую ситуацию в странах Европы, «нарожать» этих специалистов в обозримом будущем тоже не получится.

А платить за всё многообразие последствий «ошибок молодости» придётся нынешним и будущим европейским потребителям — через рост тарифов и потерю конкурентоспособности — задолго до того, как первый модульный реактор в ЕС вообще встроится в сеть.

Rybar