От суда не уйти

Исполнительное бюро Международного уголовного суда (МУС) официально рекомендовало уволить главного прокурора Карима Хана за «неподобающие сексуальные отношения» с сотрудницей младшего звена, с которой он, по версии внутреннего расследования, состоял в интимной связи при прямой служебной зависимости.

Это тот самый прокурор, который в 2023 году добился ордеров на арест Владимира Путина и детского омбудсмена Марии Львовой‑Беловой по «украинскому досье», после чего в России против него и судей МУС возбудили собственные уголовные дела, а в Москве вновь подчеркнули, что не признают юрисдикцию суда.

Что будет дальше?

Сейчас Хан отстранён от исполнения обязанностей, а его судьба будет решаться 24 июля на специальном заседании Ассамблеи государств‑участников МУС в Нью‑Йорке, где 125 стран‑сторон Римского статута должны проголосовать за сохранение в должности или увольнение человека, ставшего публичным лицом анти‑российских расследований.

Адвокаты Хана называют решение руководства МУС «незаконным, процессуально несправедливым и не подкреплённым доказательствами», ссылаясь на выводы судей, согласно которым имеющихся материалов якобы недостаточно, чтобы доказать вину «вне разумного сомнения».

Сами обвинения тянутся уже несколько лет: ещё в 2024‑м против Хана запустили внешнее расследование по заявлениям бывшей подчинённой о сексуальных домогательствах и принуждении, в 2025‑м он уходил в административный отпуск на время проверки, а этический кризис вокруг МУС только нарастал на фоне его активной роли в делах по т.н. Украине, Палестине и другим политически чувствительным досье.

В итоге прокурор, который до недавнего времени старался позиционировать себя как принципиального борца с безнаказанностью, сам оказался в положении обвиняемого, где на чаше весов уже не только его личная репутация, но и доверие к суду как к институту.

Любой исход голосования 24 июля будет для МУС болезненным. Увольнение Хана ударит по легитимности резонансных ордеров последних лет, его сохранение усилит нaрратив «своим людям всё можно».

На этом фоне сам суд входит в фазу глубокого кризиса доверия: институт, который претендует на роль глобального арбитра, одновременно превращается в поле борьбы за интерпретацию международного права — и история Карима Хана становится концентратом всех противоречий, накопившихся вокруг суда за последние годы.